Skip to main content

«Русский мир» и Великая степь

Published onDec 12, 2023
«Русский мир» и Великая степь

Поэт, мультимедийный продюсер. Родился в Алма-Ате в 1969 году, живет в Астане и Алматы, Автор двух книг стихотворений: «След на коже» (1994) и «Стихо» (2011), а также видеоблога «Dergachyov Insight»

«Русский мир» и Великая степь. Она же — Великая мать.

Что такое «русский мир» в Казахстане? Да все что угодно: от культа Виктора Цоя от Караганды до Шымкента и гастролей оппозиционных, российскому правительству, музыкальных групп, вроде БИ-2, по четыре раза в году до возможности обойтись без казахского языка на достаточно большой нашей территории.

Поддержка Украины происходит в Казахстане на русском языке, как и поддержка России.

Сама возможность писать этот текст на русском языке, не зная никакого другого, находясь в Казахстане, говорит о том, какие глубокие корни пустил здесь «русский мир».

В чем его негативная роль? Не только в войне, которую ведет Россия в Украине, но и во внутренней усталости не только от войны, но и от негативного отношения к «русскому миру».

Отсюда такое большое значение для местного сообщества имеют «уехавшие русские медиа». Желание смотреть и слушать «хороших русских», ходить в наших городах на лекции от Екатерины Шульман до Тамары Эйдельман — это желание нормализации «русского мира».

Желание, вполне свойственное человеку, чтобы война закончилась и «русский мир» стал приемлемым, чтобы возможность нормализации распространилась с «хороших русских» на поствоенную Россию. Связи слишком прочные с внутренним «русским миром» даже у тех, в Казахстане, кто осудил вторжение, не говоря уже о тех, кто не осудил.

«Русский мир» распространяется как чума и зараза через русский язык и долго ещё будет отравлять, сам будучи отравлен, но желание его принять и сделать приемлемым уже сегодня, даже во время войны, является сильнейшим внутренним побуждением и его сторонников, и его противников в Казахстане. Желание нормализовать Россию.

Почему нам нужно отказаться от нормализации «русского мира», в особенности тем, кто не говорит ни на каком другом языке, кроме русского? Почему нам необходимо переизобрести русский язык для себя заново? Потому что мы как общество и государство все же находимся на другой ступеньке зла, чем государство российское.

Потому что мы в целом стоим на ступеньке «воровство», а не на той, где повсюду — государственное насилие и кровавая диктатура.

Произошедший (или спланированный) у нас Кантар1, в котором было убито около 250 наших граждан, позволил нам заглянуть в это зеркало, в котором мы смогли увидеть свое государство, примеряющее эту маску. Мы увидели и ужаснулись, по обе стороны зеркала. Что отнюдь не значит, что мы не способны пойти по этому пути. Но сейчас мы не там.

Кантар 2021 года отделил нас от России и сделал нас казахами определеннее, чем предыдущие 30 лет независимости. Начавшаяся в следующем месяце росийско-украинская война закрепила нашу идентичность, но фантомная боль по не до конца отрезанному русскому прошлому стала регенерировать утраченное практически сразу, приобретая причудливые формы, параллельно с началом российского полномасштабного вторжения в Украину.

Сочувствие вызывала Украина, но сухопутная граница в 7598,8 километров у нас осталась с Россией. Вот почему желание нормализовать Россию для себя возникало и возникает во всех слоях общества.

Не только потому, что через Казахстан двинулось более миллиона российских релокантов, из которых не менее 300 000 осталось жить у нас, но и потому что связи прочнее и глубже, чем может показаться со стороны.

Как хотелось казахстанской интеллигенции победы мятежа Вагнера! То есть хотелось, чтобы бандиты, садисты и убийцы в России размазали в Кремле по стенам кгбэшную власть.

Наше общество, следуя общей дорогой зла, эмоционально хотело перескочить через ступеньку, которую мы не прошли сами, и соединиться с бандитами и убийцами, убивающими государственных убийц и бандитов.

Вот это влияние «русского мира» на наше общество. Мы всё же еще не настолько порочны, нам еще можно удержаться на воровстве, «ласковой коррупции», поэтому нам важно сейчас оттолкнуть от себя фантом «русского мира», «хорошего» или «плохого» — неважно. Важно, что инфицировано то общество другой болезнью, чем наше. Стадию выбора — воры или кровопийцы, — они уже давно прошли. У нас есть шанс задержаться на «мягкой стадии» и отсюда начать эволюционировать в сторону демократического развития.

Все выглядит несколько иначе, сначала, чуть завысили цену, потом закрыли глаза на поборы. С кем-то договорились, кого-то убедили, на что-то закрыли глаза. Где-то кого-то прижали, но мы-то тут причем? Запугивание — это для тех, кто не понимает. Мы просто делали свое дело, мы выполняли свою работу. Мы не мешали другим воровать, точнее — мы никому не мешали, мы просто делали бизнес, только бизнес, без — личного.

А там, вдруг — взрывается дом, и на месте улицы воронка от ракеты.

Мы думали, что воровать — это ничего страшного, а оно вон как вышло…2

Государство наше вынуждено маневрировать по отношению к «русскому миру» в силу зависимости. Общество, которое должно быть более свободным и иметь больший спектр реакций на этот самый мир, идет по пути его принятия, даже когда внешне его критикует, и от него отказывается. Нужно отказаться от русского мира всерьез. Или не нужно? Пожелания отказа от «русского мира» не более чем «благие пожелания», даже в среде крайних казахских националистов?

Что же произойдет в Казахстане с «русским миром» на самом деле? Собственно, то же, что так или иначе происходит с релокантами — мягкая адаптация.

Казахстан как раз и есть такой огромный природный чан мягкой силы, не навязываемой степной свободы, в которую погружаются все пришедшие.

Мягкой силы и степной свободы со всеми их особенностями, в том числе потерей темпа и утратой динамики.

Всё, вы уже никуда не торопитесь, вы уже всё, что могли, натворили, вы в резервуаре. Если хотите — в отстойнике, если не хотите — тоже в нем.

Язык ненависти и вражды, который «русский мир» приносит с собою, язык никогда не заканчивавшейся гражданской войны, вся эта «Россия, кровью умытая», теряет на наших просторах именно его — свой русский язык, и начинает, через какое-то время, говорить на нашем русском.

Как это происходит и за счет чего — трудно объяснить, но тесто замешивает и принимает всё. Связано ли это с конформизмом? Да, и с ним тоже, но не только.

Зачем вам, цуцыки, свобода?
Когда бы рядом кто лежал,
Когда бы пил вино, как воду,
И за судьбу бы не дрожал.
Когда бы дети были сыты,
Учились в школе наравне,
А если кто-то где убитый,
То не на нашей же войне.
Нам отвечать за папу с мамой,
За детский сад, за трудный быт,
И оправдаемся тем самым,
Когда где кто-нибудь убит.
Зачем нам, цуцыки, свобода.
Где бомбой ноги оторвать —
Везде у гробового входа
Младая будет жизнь играть3.

Вопрос о взаимодействии с «русским миром» — это вопрос нашей готовности к будущему. Мы понимаем, что скорость его прохождения и скорость изменений в связи с российско-украинской войной очень выросла, мы не находимся в ситуации утраты зеркальных связей со своим правительством и президентом, в отличие от «хороших русских», которым взаимодействовать уже не с кем.

Мы, хотя и получили серьезный ожог Января/Кантара, отчасти по-прежнему делегируем реакции на «русский мир» нашему президенту и — иногда с возмущением, иногда с удовольствием — смотрим, как у него это получается. Кроме того, самим реагировать, нам чаще всего, просто лень.

Ах, мой милый хабитус…

Человек с ущемлением нерва
Оступившись, схватился за мост
В ожиданье прохода Минервы
И колонн бронетанковых войск
Перекрученный в жгут позвоночник
Заставляет смеяться слоном —
Все, что хочешь, и все, что не хочешь,
Над тобой приподнимет заслон
Мы мигаем очками, глазами
Подавая сигнал в пустоту —
Нас здесь держат в заложниках. Знамя
Мы зарыли на третьем мосту!
Подментованным МИДом скитаясь
Сорок лет коридорных пустынь
Моисеевой манной питаясь,
Кто на ны, аще с нами псалтырь?
Мы неправдой дворовых раскладов
Неожиданно площадь зальем
Больше яда нам дай, больше ада,
Нам не страшно, мы здесь и умрем4.

DOI: 10.55167/42f938fe8389

Comments
0
comment
No comments here
Why not start the discussion?